Мущщина в Римини


бывают дни, когда опустишь в воду
сухие как статистика концы,
и так сидишь, не подавая виду,
о том, что наши деды и отцы

похожи как фабричные матрешки,
но гордые, кто б там ни говорил,
готовы удавиться из-за трешки,
но не жалеть аляски и курил,

пугали тетей хасей дядю сэма,
и хасю тоже, но бабой-али,
и невозможно не признать, что все мы
себя до диареи довели.

теперь осталось только нализаться,
пока акциз не слишком уж высок,
заткнуть трубу своих канализаций
и застрелиться валенком в висок

http://wowa1.livejournal.com/166556.html

____________________________

Морщина вымени


Бывают дни, когда опустишь вроде
Скупые на эмоции концы.
В такие дни я был с собой в разводе
И ощущал отлив энергий ци,

Что заполняют внутренность матрёшек,
Матросов и матрасов без кальсон.
Я не писал тогда стихов хороших,
Носил аляску и лелеял сон.

Вокруг кипела жизнь: отцы давились
За двушки-трёшки (реже - за пятак),
Припрятав в гараже лендлизный "Виллис",
И раздавая острова за так.

Пугали тётю Асю голым задом,
А тётей – неврастеника-ежа.
И невозможно не признать, что гадом
Тут каждый был бы, стулом дорожа.

И снова нет причин не нализаться,
Чтоб слог не стал заумен и высок,
И ждать, что прозвучит в конце абзаца
Контрольный выстрел валенком в висок.


АФ

Негативизм - последнее прибежище патриота.

АФ

Пабрадиф по журналу дяденьки, разыгрывоющива белеты, ношол коешто интересненькое! Аказываеца, атечественным правоведам удалось расчитать примерную стоимость жызни рядовова рассеянена в перещоте на хавчег!
 

АФ

Ну и это тогда уж тоже, да. Вспомним детство...

АФ

Если вдруг кто-то меня потерял и начал беспокоиться или просто соскучился (знаю, что нет, но как же приятно допускать такую мысль!), то сообщаю, что со мной всё в порядке. Я провёл две с половиной недели на даче, скрываясь от благ цивилизации. За это время я изрядно оброс и загорел до состояния гастарбайтера. Но поскольку фотег у меня там сразу разрядился, а на мобильнег снимать беспонтово, дачные фотки будут в следующий раз (может быть).



До первых чисел июля буду в Москве, а потом опять свалю.


АФ

В мае заметно оживилось моё общение с правовой сферой. Пару недель назад вызвали на допрос, где, после не слишком приятной беседы, от меня всё-таки отстали. Надеюсь, что надолго. А во вторник я отправился в суд, что само по себе и не ново, но на этот раз было небольшое отличие: мой покаещёадвокат не смог подтянуться, в результете чего мне пришлось отстаивать свои интересны в гордом одиночестве. Но, несмотря на то, что я остался без присмотра, мне, кажется, почти удалось не превратить суд в балаган. В целом, понравилось. Пожалуй, если адвокат и следующее заседание решит продинамить, опять пойду один.

АФ

кто-нибудь рискнёт составить мне компанию, если я выиграю тут?

АФ

Прорвалась наверху плотина,
Начав сеанс небесных клизм.
В окне привычная картина -
Дождь, слякоть, тоталитаризм.

Здесь круглый год почти маябрь,
Здесь круглый год сезон вождей.
Не будь моя неволя, я бы...
Не знаю. Никаких идей.

И не отправиться на дачу
В такую непогоду. Не
Решая эту незадачу,
Я чувствую себя на дне.

Да, здесь всегда одно и то же,
Но раскисать не стоит. Плюнь.
Сезон вождей не вечен тоже.
Придёт когда-нибудь июнь.

Возможно, лето - там, за дверью,
Лишь надо выглянуть в проём.
Июнь придёт - я в это верю.
Пусть даже мы не доживём.


АФ

Никто не знает, как, когда и где ты
Окончишь путь. Возможно, даже тут,
Где жизнь ведут обычные поэты.
Жувут, как пишут. Пишут, как живут.

Житьё их скучно прямо до зевоты,
Но ты об этом им не говори,
А то вдруг ненароком одного ты
Из них однажды встретишь до зари.

Он включит дурака, а ты - защиту
От дурака, а он - защиту от
Защиты от себя, хватая биту.
Все шансы умереть, как идиот.


АФ

Писать как Бродский как Иосиф
Пытался очень долго я.
Ну, или вот как тот же Лосев.
Не получилось н и х у я.
Увы, подвластный биоритмам,
А также карме и т.п.,
Почти всегда пишу, как Фридман,
Теряясь в пишущей толпе.
Поразмышлять над этим сутки –
Покажется, что выход прост:
Листы пустить на самокрутки,
Перо воткнуть обратно в хвост.
По вечерам сидишь в дупле ты,
И кажется, что без труда
Слагаешь глупые куплеты,
Но понимаешь иногда,
Своей строкою проезжая
По грязи в роще вековой,
Что колея совсем чужая,
Да и мопед, кажись, не твой.
К тому же, птица на мопеде...
Сам понимаешь, mauvais ton.
Куда же мы на нём приедем?
Опять в какой-нибудь притон,
От беспросвета до раската,
С морфемами наперевес,
Шершавым языком плаката
Практиковать оральный секс.
Но ты скажи, снимая лыжу:
Оно нам надо или нет?
И ты молчишь, и я не слышу.
И это правильный ответ.


АФ

Спасибо Артёму Филатову за этот пост.



Я жил всё время где-то сбоку,
Шёл стороной, как та гроза,
И был неправ. Но, слава богу,
Лев Лифшиц мне открыл глаза.

Поэт – он должен, бля, быть Личность!
С улыбкой чтоб лежать в гробу,
Влюбляться должен он в отличниц.
А я всё двоечниц гребу.

Скажу, как это ни банально:
Пора работать над собой.
Пора меняться кардинально,
Ошибкам дав упорный бой.

И очередь по этой лаже
Настала нанести удар –
Теперь на троечниц я даже
Растрачивать не стану дар.

Да что там, даже хорошисток
Любить мне будет не с руки,
Включая белых и пушистых.
Им тоже больше ни строки.

На помощь, русские! Евреи,
На помощь! Ваш поэт в беде!
Отличниц дайте мне скорее
С чернильным пятнышком... хоть где.

Я педантичен, как бухгалтер,
И зря вы думали, что лох.
Пальтишко, кофточка, бюстгальтер,
«А что там дальше, знает бог».

Я обхожу дворы дозором,
По бюстам зрительно скользя.
Пусть нет отличниц перед взором,
Но с остальными мне нельзя.

А потому, пока не помер –
Литературно и ваще –
Найду я этот пятый номер!
Я верю: поиск не вотще.


АФ

Не отдавая долг отчизне
Ни по обкурке, ни в бреду,
Вполне богемный образ жизни
Почти с рождения веду.
Не знаю, что такое «модно»,
Не знаю, что такое «тренд».
Не часть столичного бомонда
И обликом не Питт не Брэд.
И мне совсем не как атланту –
Любое небо по плечу.
Мне в меру выдали таланта,
И поутру я не хочу
Опохмеляться крепким чтивом,
Что посильнее «Мёртвых душ»,
И просветляться светлым пивом,
Едва приняв холодный душ.
Я вспоминаю безмятежно
Все поединки, что просрал.
Меня уже ничто не держит
От выпадения в астрал.
Я засыпаю полшестого,
Не зная больше ничего,
За исключением простого:
Всё, что не в кайф – non comme il faut.


АФ

Пока ещё не панихида,
Пока не время хоронить,
Тяну то лямку, то мохито,
Ища оборванную нить.
Cъедая пудинг свой солёный,
Пишу, как письма под замок:
«У лукоморья дуб зелёный,
Когда не в шутку занемог...»
Ведь это всё, что я умею,
Ведь это всё, что я могу.
Поэзия сродни похмелью
От вакханалии в мозгу.
Но ты не забывай, подруга,
Что всё имеет свой конец.
Поэты замкнутого круга
Боятся трубок и колец.
Их не поймаешь, хоть ты тресни,
Запомни это. И забудь.
Всё, что не спето – тоже песни.
Сама поймёшь когда-нибудь.
Сменяются на небе луны,
Под вечер ноет foie gras.
Надставлены рога и струны –
Какая чудная игра!
Однако мир жесток и жёсток
Под недоказанностью вин.

Ручонки прочь! Не трогай джойстик!

Game over, baby. You did win.


АФ

                             Между нами всегда будет стоять Фет

                                                                        С. Фаттахов



Назло компьютерному веку
Представим: через 20 лет
Вдруг забредёт в библиотеку
Мальчишка, будущий поэт.

Был задан днесь ему Фейхтвангер...
И вот он, страх преодолев,
Сквозь зал, где глухо, блядь, как в танке,
Подходит к шкафу с буквой “F”.

Пора в ментальную атаку,
Но голова, как решето.
Повсюду Фридман, Фет, Фаттахов
И сбоку – Файзов. Чёрти что.

И тут внезапно он прозреет,
Поняв, кого читать и чтить!

Долой фейхтвангеров-австрийцев!

Читай родное, мать итить!


АФ